Мир цифровых активов продолжает стремительно развиваться. Помимо давно известных криптовалют, таких как Bitcoin и Ether, повсеместно распространяются «стейблкоины» (stablecoins), привязанные к фиатным валютам или товарам. Все большую популярность приобретают «ютилити»-токены (utility tokens), дающие доступ к функциям, продуктам или услугам внутри экосистем, и уникальные криптографические токены (NFT), представляющие право собственности на цифровые коллекционные объекты или реальные активы.
Центральные банки ряда стран выпустили цифровые версии национальных валют. В сентябре 2025 года одна из крупнейших фондовых бирж мира, NASDAQ, подала заявление на изменение правил торгов в Комиссию по ценным бумагам и биржам США (SEC), что позволит участникам рынка и инвесторам торговать токенизированными версиями акций и биржевых продуктов (ETP) на бирже.
На фоне этих изменений финансовые институты — от крупных банков до бирж — стремятся предложить инвесторам возможность безопасно хранить, покупать и продавать цифровые активы. По состоянию на 30 сентября 2025 года одна из крупнейших криптобирж Coinbase Global, Inc. отчиталась о цифровых активах инвесторов в эквиваленте 0,5 млрд долларов США, находящихся на кастодиальном хранении и в управлении в цифровых кошельках на платформе биржи.
Кастодиальное хранение цифровых активов — это широкий термин, который включает различные методы хранения и защиты цифровых активов от имени их владельцев (инвесторов). По многим параметрам кастодиальное хранение цифровых активов похоже на хранение традиционных финансовых активов: провайдеры кастодиальных услуг для цифровых активов (кастодианы) берут на себя ответственность за безопасное хранение активов инвесторов в кастодиальных цифровых кошельках и, как правило, предлагают дополнительные услуги, включая возможность покупать и продавать эти активы.
Однако существуют и важные различия. Прежде всего, природа цифровых активов делает их безопасное хранение ещё более критичным, чем хранение традиционных финансовых активов. Цифровые активы создаются и передаются между владельцами с использованием криптографии и децентрализованной сети, называемой блокчейном. Владельцы получают цифровые активы в рамках транзакций, записываемых в блокчейне, и эти транзакции обычно являются единственной документацией, подтверждающей существование активов. Владельцам выпускаются криптографические ключи, которые подтверждают их право собственности на активы и используются при передаче активов другим владельцам или при оплате товаров и услуг. Таким образом, технически кастодианы хранят не сами активы, а криптографические ключи владельцев.
Когда инвестор хранит цифровые активы в кастодиальном цифровом кошельке, возникает вопрос: в чьей отчетности должны признаваться такие цифровые активы — в отчетности инвестора или кастодиана?
В настоящее время ни в МСФО, ни в общепринятых принципах бухгалтерского учета США, ни в других стандартах нет прямых указаний, как учитывать такие случаи. Поэтому компании обычно обращаются к необязательному, но применяемому на практике разъяснению — Вопросу 10 Практического руководства Американского института дипломированных общественных бухгалтеров (AICPA) по бухгалтерскому учету и аудиту цифровых активов от 31 июля 2023 года (обновлен в сентябре 2025 года) (далее – «Практическое руководство»).
При решении вопроса о том, кто владеет активом для целей бухгалтерского учета, необходимо, прежде всего, оценить, какая сторона (инвестор или кастодиан) контролирует цифровой актив. С точки зрения бухгалтерского учета контроль определяется как «способность определять способ использования актива и получать практически все оставшиеся выгоды от него». (МСФО (IFRS) 15 «Выручка по договорам с покупателями»; FASB ASC 606 «Выручка по договорам с покупателями»)
Контролирующая сторона может отличаться от стороны, обладающей юридическим правом собственности. Дополнительно, Практическое руководство содержит факторы, помогающие определить, кому принадлежит цифровой актив для целей бухгалтерского учёта; эти факторы должны рассматриваться в совокупности.
Если определяется, что инвестор контролирует цифровой актив, то именно инвестор должен признать актив в своей финансовой отчётности, а кастодиан — нет. Однако при этом кастодиан, который обязан обеспечивать сохранность цифровых активов третьих лиц, должен определить, требуется ли признать обязательство, связанное с риском потери таких активов, и, если да, определить, как его измерить, руководствуясь МСФО (IAS) 37 «Оценочные обязательства, условные обязательства и условные активы».
Согласно МСФО (IAS) 37, оценочное обязательство признаётся, если у компании есть существующая обязанность (юридическая или обусловленная практикой), возникшая в результате прошлого события, вероятно, потребуется выбытие ресурсов для ее исполнения, и возможно провести надежную расчетную оценку величины обязательства. По сути, если кастодиан ранее не сталкивался с инцидентами потери цифровых активов инвесторов, то, скорее всего, оценочное обязательство признавать не нужно, так как вероятность оттока ресурсов может быть оценена как низкая.
Тем не менее, при наступлении события потери цифровых активов кастодиан должен учитывать все факты и обстоятельства, включая причины инцидента, вероятность повторения, масштаб и последствия события, юридическую оценку и другие факторы, которые могут привести к необходимости признания оценочного обязательства.
Кроме того, в случае существенности, кастодиан должен раскрыть информацию о характере и объемах цифровых активов инвесторов, находящихся у него на кастодиальном хранении.
Если же определяется, что инвестор не контролирует цифровой актив, а контроль принадлежит кастодиану, тогда инвестор должен признать у себя право требования цифрового актива от кастодиана. Кастодиан, в свою очередь, должен признать цифровой актив в составе своих активов и одновременно отразить обязательство вернуть цифровой актив инвестору.
При анализе бухгалтерского владения цифровыми активами, помимо стандартных вопросов, анализируемых для установления контроля над активом в соответствии с МСФО, таких как юридическое право собственности, распределение рисков и выгод, наличие права кастодиана отчуждать цифровые активы, юридическая изоляция активов инвесторов в случае банкротства кастодиана, существует специфические критерии, вытекающие из характера взаимоотношений между кастодианом и инвестором в отношении цифровых активов, некоторые из которых рассмотрены далее.